Соваться со своим списком правил и указаний в чужую обитель давно и не нами считается предприятием заведомо обреченным на провал. К тому же, если природа поскупилась на ваш счет и недодала необходимых для привлечения внимания талантов, то не стоит даже мечтать быть услышанным. В лучшем случае — никто не заметит, в худшем — запомнят, приклеят ничем не выводимое обидное прозвище, и будут вспоминать на всех семейных сборищах наряду с другими унизительными историями из детства. Да-да, про то, как вы дико боялись снующих в речке мальков и наотрез отказывались купаться, а потом сняли «Следопыта».
Иначе говоря, Маркус Ниспел нашел подходящее количество нечистот, чтобы замызгаться на всю оставшуюся карьеру.
А спрашивается — зачем? Зачем надо было мерить аршином фильмов ужасов (вернее — ремейков классических фильмов ужасов) жанр «и один в поле вставит дюжине недетский пистон». Хочется верить, что планировался рисковый генетический эксперимент, но врожденное злорадство подсказывает, что по-другому Ниспел просто не умеет снимать.
Не умеет снимать так, чтобы картинка не напоминала одновременно все сверхъестественные фильмы прошедшей пятилетки от «Другого мира» до «Сделки с дьяволом». Так, чтобы викинги поведением и частично обликом не напоминали сборную клонов Кожелицего. И так, чтобы кровища и «эффект пикабу» (неожиданное появление чего либо, сопровождающееся резким звуком) не выбивались за разумные рамки.
Неужели без вышеозвученного никак нельзя было обойтись?
Мистеру Ниспелу точно никак, ведь ничего другого в «Следопыте» нет. Усилиями режиссера добрососедский жест новоселов викингов по зачистке прилегающих территорий от туземцев из увлекательной игры в кошки-мышки, когда одна озлобленная мышка скипидарит жопы прайду кошек, превратилась в заунывную и скучную историю. Индейцев сгубили вовсе не викинги, а практически славянский фатализм, злоупотребление трубками мира и вытекающая из этого практически нулевая сопротивляемость ко внешним угрозам. Их абсолютно не жалко, ведь никто не любит панков и хиппи. Викинги, видимо, много гуляли по ледникам в детстве без моднявых рогатых шапочек — все до единого отморозки. Как эта компания лихих рубак дошла до Америки, не устроив в пути дружескую поножовщину, тоже не совсем понятно.
Между ними главный герой — дитя обоих миров по прозвищу Призрак. Хотя больше подошло бы имя Пьеро как правильно отражающее его душевное состояние — бесконечную грусть. И поверьте на слово, ему есть с чего рисовать образ вселенской скорби. Приютившие мальчика индейцы, хоть и добры душой, но в своем большинстве тупы до безобразия. Не принявшие гуманистических мировоззрений мальчика родичи тоже не отличаются большим умом. Поэтому с битвой добра и зла не срослось. Вышла насильственная защита маленькой глупости от большой.
Сам процесс мсти за сожженный вигвам не несет в себе бурный океан радостей. Во-первых, подлец оператор мешает изо всех сил. Во-вторых, бить вражин одной лишь удачей не спортивно и вряд ли может считаться увлекательным для зрителя занятием. Призрак определенно не владеет искусством партизанской войны, как приличные люди вроде Джона Рэмбо и сержанта Тодда. Ему знакомы «боевые обычаи викингов» (не спрашивайте!), но поелику воюет он с приверженцами тех же обычаев, то его первоначальные успехи по сокращению числа рогатых просто необъяснимы.
Главный герой под ручку с повествованием неспеша идут к кульминации и не делают из своего маршрута большого секрета. Место финального шоудауна известно где-то с середины и ничто не может нарушить атмосферу обреченной предсказуемости.
Скука, покусавшая пятки в начале «Следопыта», съедает вас под конец целиком.
Признайтесь, оно вам надо?
Leave a Reply